введите цифры на картинке если цифры не разборчивые 
|
| Подарить подарок |
Добавить в Ленту |
ЕЩЕ |
Заметка
Дневник. |
Всего записей: 62, комментариев: 70 |
Булгаков в сходной ситуации писал ближайшему другу: «Как известно, есть один приличный вид смерти — от огнестрельного оружия, но такового у меня, к сожалению, не имеется». Опыт наблюдений у него, как у врача и военврача, был достаточный. У Шебаршина огнестрельное оружие было. По 90-м годам я запомнил изречение генерала Шебаршина о тех временах, потом появлявшееся в нескольких редакциях. Приведу такую: «Унизительно для нашего великого народа то мнение, что он не в состоянии выдвинуть альтернативу действующей власти. Как будто он не может породить нового набора негодяев, проходимцев и шарлатанов вместо наличествующего набора». Из других его высказываний. Не стоит возвращаться в прошлое. Там уже нет никого. Противен, как Троцкий до реабилитации. У нас все впереди. Эта мысль тревожит. Многие ушли в политику потому, что это более доходное дело, чем вооруженный грабеж. Трудно сказать что-то настолько глупое, чтобы удивить Россию. О ведущей телепрограммы - такую женщину хотелось бы посмотреть целиком. Наши доблестные разоруженные силы. Был бы рай, не было бы атеистов. Из плохих работников получаются великолепные ветераны. «А кто ни с чем к нам придет, тот от того и погибнет!» «Пытаются зверски сбивать наши самолеты, которые мирно бомбят их города» Создать при правительстве департамент по связям с преступностью. ООН не может одобрить ни географическое положение, ни климат, ни историю России. Велика Россия, а отступать некому. Армии нет.
|
||||||
|
||||||
Есть в девичьей ласке и нежности что–то ошеломляющее, стремительное, как полёт легкокрылой птицы — или бабочки. Всего шаг — и, прижавшись всем телом, она целует, улыбается, и убегает, пока ты стоишь, переводишь дыхание, себе не веря, пошатываясь, как пьяный. Девушка–бабочка несет с собою целую охапку чувств, пеструю, как букет полевых цветов. Красивая и необычная, изящная и грациозная, она манит, влечёт к себе, но касаться её страшно, — можно помять нежные крылышки. Она такая яркая, что, кажется, совсем нездешняя, лишь на минутку, временно оказалась рядом, и только прикосновение убеждает в обратном. Роль бабочки — опасна: можно попасться, руки сомкнутся на драгоценных крыльях, сминая, излавливая хрупкое тело, и это во многом вопрос скорости реакции, ведь перед её обаянием непросто устоять... ..Да и, почувствовав близость и нежность, окунувшись в аромат девичий, вовсе не хочется отказываться от той, что назвалась твоей) 
|
||||||
Вдруг замечаю летящие над городом огни. Неровным строем, в две колонны, медленно, угрожающе, неумолимо движутся мерцающие красные огни к центру города.. Значит, к дому правительства, резиденции Президента. Вторжение — первая мысль. Вот оно как происходит, — тихо, и никто ничего не слышит, только несколько вышедших из магазина пьяненьких поздних покупателей тоже замирают, вытаращив глаза на плывущие огни. Лихорадочно вытаскиваю фотоаппарат. Снимать — бессмысленно: без этого мерного , неторопливого движения три десятка огней покажутся чем– то вроде тусклых звездочек, видео в такой тьме вообще не возьмет. Огни мерцают багровой пульсацией, как кровавые нарывы, сквозь ветки деревьев парка мелькают, медленно но неумолимо... Было страшно. Пока я не понял, что это летучие бумажные фонарики граждане запускают) Тогда удивительная радость и облегчение настали, и только теперь я осознал, всё же истинность Вторжения! Фонарики ведь — китайские...
|
||||||
Когда–то мы были животными. Высокоинтеллектуальными, лабильными, перспективными, но все же животными. Мы занимали интересную эконишу, требующую быть общительными и чуткими, ловкими и хитрыми: с помощью обколотых камней мы разрубали шкуры, связки и сухожилия, дробили кости недоеденных махайродами животных. Благородное поприще санитаров степи нам нравилось: Всегда много доброй еды, другие звери нас не трогают за наш мирный облик, с гиенами — вообще братья не разлей вода, а ежели какой хищник все же нападет, — на этот случай припасена могучая сила интердикции, внушения, магия человеческого голоса. Но вот настали голодные годы, махайроды исчезли и обострившаяся внутривидовая агрессия начала выковывать уже человеческий интеллект. Позабылись волшебные имена зверей, зато мы выучили человеческие приказы, заставляющие повиноваться и покоряться до полного съедения, и отведали человечины... Так, в ужасе перед близкими и далекими, перед «другими», разбегались по миру протоплемена, так убегал человек от животного. Первые племена забежали дальше всех, аж до Австралии и Южной Америки, а мы вот до сих пор остановиться не можем. Пройдя через поедание себе подобных, обрядовое принесение в жертву «другим» собственных детей и ритуальные войны для добычи мяса на пропитание, человек научился звучать гордо. Но не лучше ли нам оставаться животными? Всего шаг назад по лесенке филогенеза, даже не тела, а разума, это же так просто! Легко достигается воспитанием: Человек идёт в армию, чтобы уподобиться муравью. В монастырь — чтобы уподобиться дереву. Становится Аскетом и созерцает время, словно камень пещеры. Так ли сложно быть животным? кормить свой прайд и не жаждать торжества над ближним, ну, максимум, — в глазах своих жен? При этом речь не идёт о возвращении к натуральному хозяйству, ведь и монастыри используют новейшую агротехнику, и армии давно уже не сражаются голыми руками, и аскет–отшельник в курсе, что земля круглая. Так и животное сие должно быть интеллектуальным и общественным, сохраняя достижения, отказаться от бешеной гонки, тараканьих бегов... За первенством и от себя.
|
||||||
Существует ли такая точка, из которой видимы открытыми шесть боковых граней правильной восьмигранной призмы?
|
||||||
|
||||||
Так же и с книгами касоциалистическими. Сегодня перечитывал бойцовский клуб, наверное, раз пятый, и понял, что под каждым словом хочется подписаться. -- Нам нужны вы, а не ваши деньги! Механик орет в окно: -- На то время, пока ты в бойцовском клубе, ты не сумма твоих денег в банке! Твоя работа -- это не ты сам! Твоя семья -- не ты сам, и ты не тот, кем себя считаешь! Механик орет против ветра: -- Твое имя -- не ты сам! Космическая обезьяна на заднем сиденье подхватывает: -- Твои проблемы -- не ты сам! Механик орет: -- Твои проблемы -- не ты сам! Космическая обезьяна выкрикивает: -- Твой возраст -- не ты сам! Механик орет: -- Твой возраст -- не ты сам! .. Может показаться странной эта ассоциация, но смею настаивать: Касоциализму нужны вы сами. Нужны люди. Не счет в банке, не должность или образование, не ваш долг перед страной и не долги, набранные на целую жизнь вперёд, не ваша вера и мысли, не работа и отдых, наконец, не жизненная сила, которую можно высосать, обратив в деньги. Касоциализму нужно общественное животное, и вы все станете таковым. Весь секрет в том, что вы и сейчас являетесь таковым, все прочие иллюзии, как то — государство, политические и религиозные институты — временны и преходящи, как досадная лихорадка.
|
||||||
пятницу вечером по своим святым делам. Но не успел. Стемнело. Наступил шаббат. Нельзя еврею в субботу путешествовать! Но ребе взмолился господу и господь явил чудо: везде уже настала суббота, а в повозке ребе всё ещё была пятница! Как доехал ребе до постоялого двора, так чудо и кончилось. Везде опять стала суббота. А тот постоялый двор был не еврейский, а гойский. (Еврейского по близости не было). Но Ребе бен-Сион смело вошёл и потребовал себе на ужин седло только что зарезанного барашка. На что хозяин постоялого двора ответил, что барашков в его хлеву нет. Есть только один кабанчик. И он его бы заколол для дорогого гостя, но еврей ведь не будет есть свинину? «Конечно же нет! - вскричал святой человек – Но велика милость господа к своим верным чадам! Господь всемогущ и на него я уповаю!» И совершил ребе обрезание кабанчику и произвёл над ним гиюр. И нарёк он его новым именем «Баран». И увидя на блюде сочный окорок, который ему приготовил трактирщик, святой человек вознёс хвалу господу: «Как велика сила твоя о господи! Явил ты чудо во избавление своего верного слуги от голода: был кабанчик - стал баранчик!»
|
||||||
Стрелки бегут по кругу, и это значит, что жизнь снова и снова возвращается к все тем же черточкам, повторяясь год за годом, месяц за месяцем... Стрелки сидят над своих осях, и так же и мы обречены судьбою следовать по предназначенному пути. Завод кончается. Оси изнашиваются и рубины истираются в прах, так и мы умрем.
|
||||||
